Стивен отпустил ее руку.
– Ты даже имя ее не могла запомнить, – тихо сказал он. – По-моему, это явно свидетельствует о том, что ты не хочешь иметь с ней дело.
Пеппер вскочила с дивана.
– Ой, что за чушь. Я не могла запомнить ее имя, потому что думала о ней как о Дженис.
На этот раз Стивен разинул рот от удивления.
– Дженис?
– Так она мне сказала, – пояснила Пеппер. – В «Индиго». После того, как дала бесплатную консультацию по макияжу. Мне сразу показалось, что она врет. Но я представить себе не могла, что у нее такое ужасное имя. Уиндфлауэр… бедный ребенок.
Стивен расхохотался. Он чуть не задохнулся от смеха. А потом упал на диван и привлек Пеппер к себе в вихре огненного шелка.
– Значит, ты не ревнуешь к Кортни?
– Еще чего!
– Не буду врать, – мрачно добавил Стивен. – Меня в пот бросает каждый раз, когда я ее вижу.
Пеппер взяла в ладони его лицо.
– Она хотела, чтобы ты предал своего друга. Ей давно уже ничего не светит.
– Да, – сказал Стивен с некоторым удивлением. – Да, пожалуй. – Он чмокнул ее в губы. – Но я никогда не любил ее так, как тебя.
– О. – Пеппер поняла, что не может взглянуть ему в глаза. – Слушай, – сказала она, стараясь быть искренней. – Я очень польщена, но…
– Но ты мне не веришь.
Пеппер покачала головой.
– Мне тяжело верить людям на слово, – честно сказала она. – У тебя была Кортни. У меня были свои ожоги. Я узнала… слишком поздно… что все мои любовные свидания были организованы моей бабушкой.
– Не понял.
Пеппер холодным и равнодушным голосом рассказала ему об Эде Иванове.
– И я поняла, что он был не единственным. Но я не знала этого. Я думала, что я ему нравлюсь. Черт, я даже думала, что бабушка меня любит. Какой надо быть дурой!
– Что ты хочешь этим сказать?
Девушка зажмурилась на мгновение.
– Я так хочу быть похожей на моих кузин. Они умеют общаться с мужчинами. – Сдержав слезы, она открыла глаза и решительно заявила: – А я нет.
Наступило молчание.
– Переведи, пожалуйста, – сказал он, наконец.
Пеппер запнулась.
– Когда мы… когда я… в тот день…
– В наш идеальный день?
Она робко улыбнулась.
– В тот день, да. Я никогда раньше так не делала.
– И я тоже.
От удивления она отважилась взглянуть ему в глаза.
– Правда?
– Как ты…? – Вот теперь Стивен превратился в холодного британца. Как ни странно, ее это напугало. – Как ты могла подумать, что в моих привычках забрасывать все дела ради речной прогулки?
Пеппер напомнила себе, что у нее репутация женщины, наводящей ужас на подчиненных. Она вскинула голову.
– Откуда мне знать, что ты делал до встречи со мной?
Стивен неожиданно засмеялся.
– Оставался в здравом уме, – ответил он. – Прекращай изводить меня, глупая женщина. Ты собираешься за меня замуж или нет?
Пеппер не поверила своим ушам. Она уставилась на него с широко раскрытыми глазами и продолжала молчать.
– Или мне придется задать этот вопрос в разгар нашей дурацкой дискуссии? – простонал Стивен.
– А ты сможешь? – поинтересовалась Пеппер.
– Если надо будет, то да.
– Побоишься.
Он перебил ее.
– Я встречался с твоей кошмарной бабушкой. В сравнении с ней весь Оксфорд – просто детский сад.
У Пеппер похолодело внутри.
– Ты разговаривал с моей бабушкой?
– Я посылал электронные сообщения в ее компанию, когда пытался тебя разыскать. Ты залегла на дно, – пояснил Стивен. – А у меня было мало зацепок. Не знаю, что заставило эту аллигаторшу вылезти из ее болота, но пару дней назад она заявилась сюда и пообещала дать мне кругленькую сумму, если я уговорю тебя вернуться в Штаты.
– Она намекала, что заплатит тебе, если ты на мне женишься?
Стивен вздрогнул.
– Может, и намекнула бы, но я сам сказал ей, что собираюсь просить твоей руки.
– Ты ей сказал…
– Да, перед тем, как выставить ее за дверь.
Пеппер чувствовала себя ужасно униженной. Но в то же время испытывала гордость. И сомневалась, боясь поверить, что в жизни может быть так много счастья.
Стивен неожиданно встал. Он взял ее за руки и тоже заставил подняться.
– Пенелопа Энн Калхаун, ты удивительная женщина. Ты искренняя, яркая и забавная, и ты завоевала мое сердце в то утро, когда впервые упала в мои объятия. Выходи за меня замуж и верни мне мой здравый рассудок.
Но она все еще колебалась.
Он простонал:
– Пеппер, ради Бога. Я же люблю тебя. Что мне еще сказать? Или… ты меня все-таки не любишь?
– Мэри Эллен называла меня увальнем, – призналась Пеппер в последнем приступе откровенности.
Наступила полная тишина.
Затем Стивен вздохнул.
– Зря ты так о себе думаешь, – раздраженно возразил он. – Лучше думай о себе, как о роскошной, знойной женщине. Я где-то читал, что арабские принцы брали себе в жены пухлых дам, чтобы продемонстрировать всем свое богатство.
Она удивилась бы меньше, если бы Стивен встал перед ней на голову. Боль рассеялась, как утренний туман.
Пеппер рассмеялась.
– Вот теперь я убедилась. Ночь только начинается, а ты уже с ума сходишь!
Но Стивен уже стаскивал с себя мантию.
– Рубенсовские женщины чертовски сексуальны.
– Но не…
За мантией последовал пиджак.
– И ты права. Ночь только начинается.
– Ой, – произнесла Пеппер, неожиданно подумав о своих обнаженных плечах и о его жарком взгляде.
– Раз уж ты сама решиться не можешь, я сделаю то, о чем мечтал всю жизнь, – решительно заявил Стивен.
– Что…? – Она умолкла. – Стивен!
Он перебросил ее через плечо, словно пиратскую добычу.
И понес по винтовой лестнице в постель.
Эпилог
Дискуссия имела огромный успех. Обеденный зал был набит до отказа. Аргументы были остроумными, уместными, и впоследствии часто цитировались. Один из бывших выпускников вызвался оплатить ремонт крыши из собственного кармана. Многочисленные фонды никогда еще не пополнялись так успешно.
В тот день, когда Пеппер и Стивен объявили миру о своей помолвке, они сидели на лугу в пойме реки. Пеппер положила голову ему на плечо, наслаждаясь солнцем и ароматом скошенной травы.
Уиндфлауэр тоже участвовала в пикнике, согласившись изменить свои планы ради такого случая. Они хотели рассказать ей первой.
Девочка мрачно посмотрела на них обоих, а затем повернулась к Пеппер.
– А много ли ты знаешь о детях? – поинтересовалась она.
Пеппер насторожилась.
– Совсем ничего. – Эта мысль так ее потрясла, что она неожиданно рассмеялась. – Черт, я только что поняла, что у меня практически не было детства. Мне надо многому научиться.
Уиндфлауэр прикусила губу. Пеппер с тревогой взглянула на Стивена. Он молча покачал головой.
– Это плохо, да?
Уиндфлауэр приняла обдуманное решение.
– Не волнуйся. Мы с дядей Стивеном тебя научим, – добродушно сказала она.
– Спасибо, – с искренним облегчением ответила Пеппер.
Уиндфлауэр была великодушна.
– Пожалуйста.
Девочка побежала играть в крикет с детьми, которых давно уже заметила на берегу. Стивен и Пеппер проводили ее взглядами.
– Думаешь, она вправду не возражает? – все еще волнуясь, спросила Пеппер.
– Я думаю, она все еще надеется сменить имя, – ответил Стивен. – Наверняка она предложит сделать это во время свадебной церемонии.
Пеппер хмыкнула.
– Почему бы нет? Все ведь меняется.
Он привлек ее к себе.
– Действительно. Несколько месяцев назад у меня не было ни семьи, ни даже личной жизни. А теперь…
– А теперь на тебя обрушилась куча ответственности, – усмехнулась Пеппер.
Стивен взял ее руку и поднес к губам. Его взгляд был невероятно нежным.
– Нет, милая, – мягко сказал он. – А теперь я влюбился.
