– Почему-то меня это не удивляет, – с иронией ответила Пеппер. – Ладно. Веди.
Это была настоящая хибара, одноэтажная, нуждающаяся в ремонте. И ведущая к ней тропинка напоминала болото. Лаковые черные туфли Пеппер, очень простые и невероятно дорогие, были безнадежно испорчены. Зато она умудрилась не поскользнуться… в отличие от Эда.
Дождь лил сквозь листву. Он окрасил в темный цвет рыжие волосы Пеппер, и испортил ее элегантную прическу. Он намочил плечи ее темно-синего пиджака. Девушка чувствовала, как холодные струйки воды стекают за воротник жемчужно-серой шелковой блузки. Но к пробежавшим по спине мурашкам весенний дождь не имел никакого отношения.
– Если меня хотят завербовать в ЦРУ, можешь сказать им, что я не согласна.
Но это были не представители ЦРУ и не вымышленные инвесторы. И тем более не романтический порыв Эда.Это был человек, вышедший им навстречу.
Это была ее бабушка.Теперь уже Пеппер стало не до шуток. Она резко остановилась. Ее направленный на Эда взгляд мог бы расплавить асфальт.
– Не делай из этого трагедии, – проворчал Эд. – Это всего лишь бизнес.
Пеппер побледнела.
– Нет, Эд. Это моя жизнь.
Он задрал нос.
– Снова строишь из себя маленькую принцессу.
Девушка бросила взгляд на хижину. Мэри Эллен Калхаун не сводила с них глаз. Даже в мокром весеннем лесу на ней было платье от парижского модельера и драгоценности. Пеппер заметила блеск серег с венецианским жемчугом под темными волосами. Мэри Эллен Калхаун было семьдесят три года, но она собиралась уйти в могилу брюнеткой.
– Что посулила тебе моя бабушка за то, что ты доставил меня сюда?
Казалось, Эд потрясен ее вопросом.
– Ничего. Она хотела, чтобы я удержал тебя от огромной ошибки.
– Это ошибка – воплощать в жизнь собственную идею? Разве не для этого мы учились в школе бизнеса?
– Послушай, Пеппер, – терпеливо сказал он, – твоя «Мансарда» это конкурирующий проект. Это пять лет твоей жизни, как минимум. Мэри Эллен не собирается ждать пять лет, пока ты соизволишь вернуться в «Калхаун Картер».
– С каких это пор ты называешь ее Мэри Эллен? Ты много с ней общался в последнее время?
Эд поморщился.
– Не совсем. Мы… э… случайно встретились на одном благотворительном вечере пару недель назад.
– Моя бабушка терпеть не может благотворительных вечеров, – хладнокровно заметила Пеппер. – И никогда ни с кем случайно не встречается.
Он взглянул на нее, то ли вызывающе, то ли пристыжено. Пеппер расправила плечи.
– Ну что ж, когда-то это должно было случиться. Подожди здесь, – шепнула она Эду. – Разговор будет неприятный.
Пеппер поняла это с первого взгляда.
Это было написано в черных глазах ее бабушки. Мэри Эллен хотела, чтобы последняя представительница рода Калхаунов вернулась в компанию. Немедленно.
Но ее поведение не предвещало подвоха. Мэри Эллен шагнула вперед, раскинув объятия, улыбаясь. Сладкая невинность. Пеппер доверяла этой невинности не больше, чем гремучей змее.
Естественно, Мэри Эллен была не обычной бабушкой. Она занимала пост президента «Калхаун Картер» с тех пор, как тридцать три года назад скончался ее муж. Пеппер не доверяла ей, но не могла не уважать. И понимала, что она борется за свою жизнь.
Обниматься она не стала, а просто сказала:
– Привет, бабушка.
Мэри Эллен заметно удивилась. Как будто голос внучки показался ей неузнаваемым.
«Ничего странного, – подумала Пеппер. – Я и сама его не узнаю».
– Как приятно тебя видеть, деточка, – произнесла Мэри Эллен мягким, вкрадчивым, женственным тоном.
– Вовсе нет. Это всего лишь бизнес, – мрачно возразила Пеппер. – Не надо ходить вокруг да около. Давай сразу к делу.
Взгляды двух женщин схлестнулись.
Мэри Эллен звонко рассмеялась, как смеялась в молодости; до того, как вышла замуж, чтобы вырваться из благородной нищеты; до того, как завладела компанией мужа и превратилась в безжалостного магната.
– Тогда нам лучше уйти под крышу, – предложила она.
– А Эд? – усмехнулась Пеппер. – Ты хочешь, чтобы он мок снаружи?
Мэри Эллен нахмурилась.
– Он мужчина. Дождик его не убьет.
– И тебе не нужны свидетели, – кивнула Пеппер.
Мэри Эллен не удостоила ее ответом. Она вошла в дом походкой императрицы. Но как только дверь закрылась, ее невинное очарование улетучилось. «Вот теперь она показала свое истинное лицо, – подумала Пеппер. – Лицо семидесятитрехлетней старухи, подлой, как змея».
Девушка глубоко вздохнула.
– Ну ладно. Я вижу, ты уже знаешь о «Мансарде». И как, по-твоему, ты сможешь меня остановить?
Мэри Эллен улыбнулась.
– Я тебя уже остановила.
– Что?
– Господи, какой ты еще ребенок. Я сообщила своим знакомым из финансового департамента, что любой, кто попытается тебя финансировать, навсегда распрощается с надеждами на сотрудничество с «Калхаун Картер».
Пеппер оцепенела.
– Ясно. И сегодня утром они распространили эту новость? Поэтому ты приказала Эду вывезти меня из города? Чтобы меня не оказалось на месте, если кто-нибудь захочет проверить?
Мэри Эллен пожала плечами.
– Что проверить?
Но Пеппер знала, что она права. Мэри Эллен убрала ее с дороги, чтобы она не смогла сделать ответный ход.
– Ты никогда не боролась честно, – сказала девушка. – Как я могла это забыть?
Мэри Эллен и бровью не повела.
– Я хочу, чтобы ты вернулась на фирму. Ты это знаешь. Твой маленький план – всего-навсего пустая трата времени. – Она открыла электронный органайзер. – Давай договоримся… на середину следующей недели? Тебе хватит времени съехать с этой ужасной квартиры и вернуться домой. Я скажу Джиму, чтобы он подготовил для тебя кабинет.
– Нет, – тихо сказала Пеппер.
Мэри Эллен взяла пластиковое перо и принялась решительно водить по экрану.
– В среду без четверти восемь, – сказала она, пропустив возражение мимо ушей. – Иди на предприятие и спроси Конни. Она сейчас заведует отделом кадров. Она найдет…
Пеппер повысила голос.
– Я говорю, нет.
В хижине было очень пыльно, но Мэри Эллен очистила для себя уголок. Как и следовало ожидать, это было лучшее кресло в комнате. И стояло оно за столом. Она села и сцепила пальцы.
– У тебя нет выбора, – спокойно сказала она. – Твой маленький бизнес лопнул, как мыльный пузырь. Кто, кроме меня, примет тебя на работу?
Пеппер уставилась на нее.
«Я думала, она меня любит. Но это не так. Она любит, чтобы все плясали под ее дудку. Как я могла этого не понимать?»
Было больно. Было очень больно.
– Позволь, я тебе объясню, – предложила Мэри Эллен. В ее голосе звучала материнская забота.
Пеппер задохнулась от отвращения. На мгновение она утратила дар речи.
Мэри Эллен неправильно расценила ее молчание. Она решила, что уже выиграла. Впрочем, она всегда выигрывала.
– Взгляни на это вот с какой стороны. Ты последняя из семьи Калхаунов. Любой предприниматель в сфере розничной торговли сочтет тебя шпионкой. А предприниматели из других областей решат, что ты была обузой в собственной фирме, раз не смогла остаться в ней. Это же очевидно.
Пеппер вздрогнула.
– Очевидно, – повторила она с мрачной иронией.
Мэри Эллен ответила ей очаровательной и по-детски лукавой улыбкой.
– Конечно, – согласилась она. – Я рада, что ты это понимаешь. Твоя задумка провалилась. В Северной Америке тебе никто и гроша не даст. – Она захлопнула органайзер. – В среду увидимся.
Пеппер глубоко вздохнула. «Держи себя в руках, – приказала она себе. – Стоит тебе поддаться гневу, и она победит. Это твой последний шанс…»
И она тихо сказала:
– Нет.
Пеппер оказалась права. Мэри Эллен не сомневалась в своей победе. Она и помыслить не могла, что у внучки хватит духу ей сопротивляться. Удивленная, разъяренная, не верящая собственным ушам, она ринулась в бой. А в бою Мэри Эллен Калхаун не брала пленных.
На девушку обрушился поток слов. Но, в конце концов, все сводилось к одному. Пеппер является собственностью «Калхаун Картер Индастриз», и давно куплена с потрохами. Свидетельством тому – огромные деньги, ухлопанные на ее образование. А также дом на юге Франции, квартира в Нью-Йорке, комнаты в фамильном особняке…
