Один из вопросов, которым задается Лакан: как аналитику реагировать на патогенную мораль, действующую посредством сверх-я? Этика психоанализа – не этика вседозволенности. Аналитик стоит перед моральной дилеммой. Он не может стать на сторону репрессивной общественной морали, ибо она патогенна. Не может он занять и позицию потакания всем желаниям. Потворствовать желаниям – все равно оставаться в том же этическом поле. Как же соблюсти нейтральность, к которой призывал Фрейд?
Ответ Лакана: нейтральной этической позиции вообще не существует. Аналитик не может избежать этических вопросов. Этическая позиция наиболее ясно обнаруживается в том, как аналитик выражает цели анализа. Этика Лакана – этика отношения действия к желанию. Главный вопрос: действовал ли ты в соответствии со своим желанием?
Лакановская этика противоречит традиционному кодексу. Традиционная этика базируется на понятиях Добра, Блага. Для психоанализа же добро – препятствие на пути желания. Психоаналитическая этика отрицает все идеалы, включая идеалы «счастья» и «здоровья». Желание аналитика не может быть желанием «делать добро» или «лечить». И еще, если традиционная этика основывается на гедонистической связи между добром и удовольствием, то традиционная этическая мысль развивалась по пути гедонизма. Психоаналитическая этика, однако, не может принять такую позицию, поскольку аналитический опыт обнаруживает двуличный характер удовольствия.
В1962 году Лакан пишет предисловие к тому сочинений Маркиза де Сада «Кант с Садом». Эта статья возникла под влиянием, написанной 1944 году Хоркхайме-ром и Адорно книги «Диалектика просвещения», в которой де Сад противопоставляется Канту. Сопоставляет их Лакан на семинаре 23 декабря 1959 года.
Он показывает: смысл садовского зла тот же, что и кан-товского добра. Оба говорят о подчинении субъекта закону. Де Сад высказывает истину этики Канта. Дело не в том, что Кант – скрытый садист, а в том, что де Сад – скрытый кантианец.
Категорический императив де Сада в версии Канта звучит так: пользуйся телом другого для собственного безграничного наслаждения. Де Сад описывает отсутствующую фигуру Канта – фигуру того, кто высказывает моральный Закон. Моральный закон выражает палач-мучитель.
Рассуждения Лакана о законе Канта и желании де Сада имеют прямое отношение к фигуре психоаналитика. Каково его желание? Если на семинарских занятиях, посвященных этике, Лакан говорит о нем как о чистом желании, то есть желании как таковом, без объекта, то впоследствии желание аналитика – структурирующая, символизирующая сила. Аналитик должен занять такую позицию, чтобы анализант сумел не идентифицироваться с ним, а найти свое желание в своих соотношениях с желанием Другого. Аналитик должен быть в позиции объекта причины-желания, а не объекта, на котором анализант может удовлетворить свое желание. Фрейд говорит: я должно прийти на то место, где было оно. Лакан добавляет: я должно следовать своему желанию, и в этом – выполнение собственного долга.
Диспозицию психоаналитика, его этическую позицию Лакан осмысляет в связи с фигурой Антигоны. Желание аналитика – желание Антигоны. Это желание как таковое, чистое желание, желание ничто, желание смерти, поскольку смерть – предельное ничто. Дочь фиванского царя Эдипа, предавшая вопреки запрету царя Креонта погребению тело своего брата Полиника, превращается в ключевую фигуру. За нарушение закона своего дяди Креонта Антигона оказывается в темнице, где кончает жизнь самоубийством. Лакан формулирует свое положение о свободе: человек свободен, как говорил Спиноза, лишь в своем желании свободы, желании, которое дает ему свободу умереть, подобно Антигоне, но человек этот вынужден подчиняться коллективности, в которой добро и зло правят одним и тем же императивом.
История Антигоны Софокла – история отношения живых и мертвых. Трагическая героиня, Антигона выходит по ту сторону служения добру. Она создает символический симптом. Желание аналитика – не желание понять анализанта, ведь такое понимание все равно было бы иллюзией. Аналитик основывает процедуру анализа на не-понимании. Это не-понимание напоминает о завете Фрейда, призывавшего при встрече с каждым новым пациентом предавать свой опыт и знания забвению, ибо только это не-понимание может позволить признать уникальность субъекта. Это не-понимание уподобляет психоаналитика, по Лакану, Сократу в последние дни его жизни, или западному мастеру дзен.
Все эти соображения позволяют Лакану сказать в венской лекции 7 ноября 1955 года «Фрейдовская вещь, или Смысл возвращения к Фрейду в психоанализе», что позиция аналитика – позиция мертвого. Аналитик занимает место мертвеца, молчащего Другого. Вопрос этики – вопрос отношения с другим, отношения я и Другого, отношения в коллективе.
РАБОТА В ГРУППАХ
Какую этическую позицию занял Лакан в годы второй мировой войны? Он просто не написал ни единой строчки. С 1940 году он работал в военном госпитале в оккупированном Парижа. После окончания войны Лакан погружается в проблему индивидуального и коллективного, задается вопросом о возможности фашизма, обращается к тому, что занимало немногим ранее и Фрейда, и Райха, и Батая: объединение людей в группы. Лакан анализирует силы, соединяющие людей.
В сентябре 1945 года он приезжает в Англию, где в течение пяти недель изучает опыт работы британских психиатров и психоаналитиков в годы войны. Его привлекают общие вопросы, такие как роль психиатрии в победе в войне и влияние войны на психиатрию. Особенно его интересует опыт работы Вильфреда Биона и Джона Рикмана, с которыми он знакомится во время своего визита в Англию. Новаторские методы групповой работы, использованные этими английскими специалистами, производят на него сильное впечатление. В 1947 году Лакан пишет статью «Английская психиатрия и война», которая выходит в журнале «Психиатрическая эволюция».
Он отмечает: английские психиатры активно пользуются психоаналитической терминологией и аналитическими методами работы. Дух психоанализа распространяется на работу в группах. Лакан заинтригован как группами, центрированными фигурой психоаналитика, так и работой в группах без терапевта, которой занимается ученик Мелани Клайн Вильфред Бион. Более того, он проявляет интерес и к медицинским коллективам, так называемым medical teams.
В 1921 году Фрейд в книге «Массовая психология и анализ человеческого я» показал, как толпа структурируется по двум осям: идентификации с отцовскими фигурами образуют вертикальную ось, отношения с себе подобными другими – горизонтальную. Лакан отмечает, что Фрейд поставил особый акцент на вертикальные идентификации. Фрейдовская схема, таким образом, может быть приложена к фашизму, иерархически структурированному, поддерживаемому вертикальной иерархией, увенчанной фигурой лидера. Однако в демократической толпе и в семье индустриального общества, в котором образ отца пал, куда более важными оказываются узы, устанавливающиеся на оси горизонтальной.
Лакан не ограничивается сторонним анализом коллектива. Групповая работа характеризует и внутрип-сихоаналитические разработки. Так основной рабочей единицей теоретически психоаналитической деятельности в основанной Лаканом Фрейдовской школе Парижа становится картель.
Картель – группа из четырех аналитиков + 1. Четверо занимаются разработкой избранной психоаналитической темы, а пятый, так называемый «+1», действует как «наблюдатель», супервизирующий работу группы. Картель действует в течение двух лет, после чего прекращает свою деятельность. Такое ограничение во времени вызвано необходимостью избежать так называемого эффекта «склеивания». Картели действуют до настоящего времени и играют значительную роль в подготовке лакановских аналитиков. Создавая такого рода малые группы, Лакан стремился, в частности, избежать всех тех проблем, которые возникают при массированной институциализации, при учреждении таких структур, в частности, как Международная психоаналитическая ассоциация.
